?

Log in

Школа, двойки, каникулы

Мои первые летние каникулы случились очень кстати. К концу мая меня уже сильно достала школа, пешая дорога до неё, а также учительница, которую я считала доброй, но в итоге разочаровалась. З.Н. нещадно ставила мне двойки в прописях за не сделанную домашнюю работу, а однажды прямо на уроке влепила мне тройбан, потому что я выполнила не то упражнение, которое надо было.

Дневник, зелёный с серыми листами, был никому не интересен. З.Н. не проставляла в нём оценки, а родители, если и заглядывали в него, то видели там лишь то, что я хотела им показать. Дневник стал лжедокументом, - на его страницах я лёгкой рукой в ровных квадратиках рисовали себе пятёрки, которые так радовали мою маму!

Стоял тёплый май. Назавтра была линейка, на которой мы, первоклассники, должны были поздравлять выпускников школы с последним звонком. З.Н. велела принести с утра тюльпаны. Вечером мама сходила за цветами на рынок и отгладила мне нарядную блузку. Уже перед сном что-то дёрнуло её залезть ко мне в портфель и полистать прописи… Этого я никак не ожидала. Вот зачем? Зачем надо было портить настроение себе и мне? Совершенно оглушённая оценками мать сдерживалась, чтоб не оттаскать меня за уши. Мне было стыдно и неловко. Перед сном ругаться не стали, потому что сил уже не было, оставили разговор на завтра.

На следующий день я, нарядная и невесёлая, явилась в класс, зажимая в руке семь тюльпанов. Таких, как я, было не много. Основная часть детей забыла сказать родителям о цветах и парадном виде, поэтому пришли в школу кто в чем и без тюльпанов. К моему сожалению, мой небольшой букет, как и цветы других моих одноклассников, З.Н. раздербанила, распределив общее их количество между всеми ребятам. Так я поняла, что такое коммунизм, и перестала с трепетом смотреть на портреты Ленина.

Вручив выпускникам тюльпаны и спев душераздирающую песню о школе, мы, первоклашки, получили от них фломастеры. День был жаркий, почти каникулярный. Я шла пешком домой через дворы и заброшенный детский сад, в очередной раз проигнорировав слова матери о том, что лучше идти в обход. Опасность прямого и короткого пути, который я выбирала, состояла в колодцах, которые могли быть открыты. Мои родители были убеждены, что я непременно угожу в один из люков, замечтавшись. Безусловно, я была рассеянной, но признаваться в этом даже не думала. Назло всем сомневающимся в моей сосредоточенности, я ходила домой по дороге с люками, считая их. Тем более что так путь из школы занимал всего 15 минут, а в обход – полчаса.

Я шла и пела, сочиняя мотив и сюжет прямо на ходу. «Ты ушёл от меняяяяя, - тихо и трагически вытягивала я, - и я осталась одна...». Слова сами выстраивались в душещипательные фразы, заставляя мои глаза наполняться слезами. Песня сочинялась в ключе необратимости явлений, о какой-то неразделённой любви, поэтому домой я приходила с опухшими красными глазами и влажным носом. В тот день это помогло мне избежать серьёзного разговора с родителями по поводу прописей. Страдания на моём лице они связали с раскаянием, ничего не подозревая о том, что я сама себя так истязаю своими же дурацкими песнями.

Через пару дней после того случая настали каникулы. Радость от переживания конца учёбы тех дней сегодня также горяча в моём сердце. Первый класс дал мне гораздо больше в жизненном плане, но не в академическом. Я научилась врать и раскаиваться, делать самостоятельный выбор, искать друзей и терять их. Имея такие воспоминания, мне трудно серьёзно относиться к оценкам своих детей. Я помню, сколько всего меня тревожило в том возрасте, и как это несоизмеримо трудно было пережить, нежели какие-то двойки по предметам.

В этом году мой сын закончил третий класс. Ещё через год пойдёт в школу дочь... Как когда-то моя мать, я также иногда представляю себя Штирлицем, тайком заглядывая в тетради и дневник Кости. Даю наставления относительно того, каким путём нужно идти в школу. И знаю, что будет всё равно так, как будет, потому что он сам должен научиться выбирать и знать, что для него правильнее.

С каникулами, друзья!

Фото: из интернета

Имя для ребёнка

Меня назвали Катей в честь прабабушки, которой я не застала живой, но которую очень любил и чтил мой отец. Мне нравилось своё имя, однако всё детство я мечтала, чтоб меня называли Настей. Не знаю, почему, просто нравилось, как окликают девочек Настенька, Настюша, Анастасия. В моём представлении это было принцессово имя, окрашенное в персиковые оттенки. Мама как-то рассказывала, что вариант этого имении примерялся на меня, когда я родилась, но дедушка отсёк его, сказав, что я, скорее всего, вырасту большая и крупная, и буду не Настей а Настюхой, и это не дело. Семейным советом утвердили имя Катя. Когда я об этом узнала, то уже ничего нельзя было поделать, поэтому я просто завидовала всем Настям.

Помню, что в садике было несколько Лен, Саш, Жень, Юль, Алёш… Была одна Таня, один Вова и я с именем Катя. А потом в классе было аж три Екатерины, что вынуждало учителей называть нас по фамилии. Тогда я завидовала Гале, Даше и Свете, - их было по одной на имя. Хотелось быть одной единственной, без уточнений, без дополнительных описаний. Надо ли говорить, что своим детям я выбирала исключительные имена?

Во время первой беременности у меня было искушение назвать сына совсем необычно. По узи я должна была родить 6-7 января. Заглянув в православный календарь имён, наткнулась на Валтасара и замерла. «Валтик, Вальт, Валтасарушка» - пробовала я библейское имя на вкус, цвет и мягкость. Муж, сидевший рядом, тоже замер, но не от восторга, который пронизывал меня, а от ужаса. Наверное, в этот момент Вадим своим рациональным умом просчитал все ходы наперёд: сложность выговаривания, изобретения ласковых наречий, дразнилки в школе и потом на работе. Валтасар Вадимович. Нет, не разрешил он мне эту блажь. Костей решили назвать – нормальное русское имя, без выкрутас.

Когда Костя родился, и я впервые посмотрела на него, то мелькнула мысль, может это Антон? Мой отёкший мальчик выглядел щекастым, губастым и даже кудрявым. Позвонила Вадиму, рассказала о своих ощущениях, на том конце радиоволны напряглись и снова замерли. Ладно, подумаем, решила я. Через пару дней отёк с ребёнка сошёл, и стало понятно, что родился совсем не Антон, и тем более, не Валтасар, а Костя. Константин Вадимович. Единственный, кстати, во дворе, в саду и классе.

Со вторым ребёнком история повторилась. Перебирали разные интересные имена: Варвара, Ульяна, Лидия. Я хотела либо Таню, либо Люсю. Остановились на Людмиле. Как оказалось, имя редкое и сопряжённое со многими стереотипами у взрослых. Однажды, когда я гуляла с крошечной дочкой в слинге, ко мне подошла знакомая и спросила, как назвали девочку. Я ответила – Людмилой. Женщина бросила на меня злорадный взгляд и поинтересовалась, зачем мы решили испортить жизнь девочке, и рассказала анекдот про Люську буфетчицу. После этого случая я какое-то время не могла на людях открыто называть дочь по имени, избегая ненужной реакции окружающих, как если бы её звали Малифисентой, а не Люсей. Но однажды одна из мам на улице громко на всю площадку окликнула Феодосия, и я восхитилась её смелостью и материнской силой духа, невозмутимостью и даже непрошибаемостью под атакой острых глаз и языков других людей. С тех пор я тоже не стесняюсь громко окликать свою дочь, которой так идёт её имя. Кстати, больше ни одной Люси младше 6 лет я так и не встретила пока.

Мораль сего рассказа для каждого будет своя!
Поделитесь, как вы выбирали имя для своих детей?

Фото: из интернета
Кто из взрослых не вспоминал себя ребёнком и не давал себе зарок никогда не ругаться при детях? Каждый, кто видел ссоры родителей, знает, как это больно и порой невыносимо, потому что в этот момент остро ощущается собственная детская беспомощность. Как я, ребёнок, могу помочь им? Как помирить этих двоих, которые сейчас разговаривают друг с другом, как два заклятых врага? Как пережить мне, ребёнку, то, что мама и папа могут быть такими злыми?

У детей на самом деле вариантов совладания со своими переживаниями не много. Основные это:

• Уход в болезнь – самая частая стратегия поведения среди детей. Больной ребёнок отвлекает внимание родителей на себя, они бросают все силы на борьбу с симптомами, хлопочут в лечении и даже могут объединиться в стремлении поставить чадо на ноги.

• Принятие ответственности за родителей на себя. Этот вариант используют дети незрелых мам и пап, которые не думают о том, как страдает их ребёнок во время ссор. Малыши в этом случае берут на себя роль буфера и стремятся активно участвовать в конфликте родителей, уговаривают их помириться, а в случае драк между взрослыми мельтешат в самой гуще, расталкивают их, бьют того, кого считают обидчиком. На новый год, в день рождения и в религиозные праздники такие дети загадывают лишь одно желание, чтобы родители жили дружно. Все детские усилия направлены на сохранение союза мамы и папы.

• Плохое и агрессивное поведение. Ребёнок выражает свои переживания за родителей не по адресу, а на кого придётся и где получится. Такие дети кусаются и дерутся со сверстниками, грубят преподавателям. Подростков с таким типом поведения называют девиантными, они врут, рано вовлекаются в жизнь улиц, преждевременно пробуют алкоголь, табак, секс и даже убегают из дома.

Важно понимать, что для совсем маленьких детей, которым не исполнилось 5-6 лет, каждая родительская междоусобица это камень в их огород. «Они ругаются, злятся и кричат, потому что я плохой». И вместо того, чтобы высказать всё наболевшее, дети выбирают обходные пути и следуют одному из вариантов.

Каждая из указанных стратегий помогает отсрочить момент выяснения отношений между родителями лишь на время, но не избавляет семью от конфликтов. Поэтому ребёнок может пользоваться удобной для него формой поведения неоднократно и, конечно же, неосознанно. Это нельзя назвать манипуляцией, которая, как правило, предпринимается намеренно. Попробуйте заболеть специально - у вас это, скорее всего не получится. Вспомните, как мы ели снег, чтоб вызвать ангину и не ходить в школу. У кого получилось, признавайтесь?! У меня – ни разу.

Некоторые родители думают, что если они ругаются шёпотом или когда дети спят, то оберегают их таким образом от переживаний. Но это заблуждение. Семья – это система, где все её члены влияют друг на друга не только физически, но и эмоционально, и даже на каком-то ментальном уровне, совершенно непонятном разуму. Выход из этого один. Если вы с супругом поругались при ребёнке, то важно потом с ним это обсудить:

• аккуратно выяснить, что малыш чувствовал, когда это происходило;
• спросить, что ребёнку хотелось сделать, пока он наблюдал за ссорой;
• поддержать его (обнять, погладить, сказать, что это нормально, и так бывает – родители иногда ссорятся), сказать, что вы его любите;
• попробовать объяснить причину конфликта (не вдаваясь в подробности);
• описать свои чувства, которые двигали вами во время ссоры (злость, обида, разочарование);
• вспомнить и привести в пример собственный детский опыт, когда, будучи ребёнком, вы тоже переживали, если родители ругались;
• растолковать, зачем вы ругались только что (чтоб объяснить свою точку зрения супругу, заявить о своих чувствах и пр.);
• ОЧЕНЬ ВАЖНО сказать ребёнку, что вы сами решите конфликт (разберётесь, помиритесь и т.д.);
• Если вы услышали или почувствовали хотя бы намек на то, что ребёнок винит себя в ваших взрослых разборках, надо обязательно сказать, что он в этом не виноват;
• Если детей захлёстывают эмоции даже после того, как вы с ним поговорили, попробуйте вместе с ним нарисовать его переживания, вылепить их из пластилина, глины, теста.

И конечно, после родительских ссор дети особенно внимательно наблюдают за их взаимоотношениями: как они выходят из конфликта, как мирятся, как прощают. Если вы помирились в тот момент, когда ребёнка не было рядом, нужно рассказать ему об этом, как бы подтвердить, что всё в порядке, вопрос исчерпан.

Драки, оскорбления, насилие в присутствии детей недопустимы. Они усугубляют процесс переживания ими испытываемых чувств и наносят психологическую травму. В этом случае семье нужна поддержка и помощь со стороны психолога или психотерапевта.

Фото: из интернета
Мама с Настенькой сидели на лавочке у подъезда. От вечернего горячего солнца их спасала тень девятиэтажного дома. Девочка болтала ногами, и жар от асфальта смешивался с прохладой зелени. Двор стоял тихий, на целой улице остались только они. Пора было идти домой, но Насте так не хотелось. Этот день был первым из трёх, которые им предстояло прожить вдвоём без папы. Отец уехал в командировку, и маленькая девочка была взволнованна ответственностью за себя и за пузатую мать, которая стала вдруг такой большой, неповоротливой и загадочной.

Сумерки спускались всё ниже на город и гнали гуляющих по домам. Мама уже стояла у дверей в подъезд и ждала дочку. Её живот-торпеда был основной причиной беспокойства для девочки: а вдруг мама начнёт рожать? От таких мыслей шестилетний мозг Насти начинал каждый раз заново сочинять план действий в экстремальной ситуации: «Нужно ли мне будет бежать к соседям и просить вызвать по телефону скорую? К каким соседям? Или мы вместе с мамой поедем в больницу? На автобусе?». Она почему-то не могла никому рассказать о своём волнении, не знала как. Вроде только начнёт издалека разговор и сразу прекращает, испугавшись, что выдаст себя и свои чувства таким образом.
- Мам, а когда папа приедет?
- Послезавтра, Настюш. Ты уже соскучилась?
- да, - отвечала девочка и боялась признаться в том, что очень боится за мать, что раздражена материнской беспомощностью, отстранённостью. Боялась, злилась и молчала, как рыба. Чтоб не расстроить, не растревожить. Ей так тяжело было выносить свою боязливость, а в случае разоблачения пришлось бы ещё и маму поддерживать. Нет, лучше промолчать, решает Настя.

Раздавленная своим страхом девочка просит маму хорошо запереть дверь, на цепочку, при этом она старается выглядеть беззаботной, делает вид, что собирается играть, выкладывает из тумбочки игрушки. Мама возвращается к двери, запирает её и идёт на кухню готовить ужин. Настя выдыхает и отвлекается на кукол, ей становится немного спокойнее. Периодически Настя поглядывает за окно, стемнело или ещё нет.

Поев картошки пюре, мама и девочка ложатся спать. Настенька очень ждёт сон. Ждёт, когда он увлечёт её из этого ожидания в свои цветные миры, где она то и дело проваливается в никуда или летает. Мама говорит, это значит, что она растёт. Каждый раз девочка воображает, насколько резко она прибавляет в росте во время сна. Ведь сердце в этот момент того гляди разорвётся. Сила ёкания пропорциональная отрезку, на который она становится больше и выше – ей именно так кажется. Измученная ожиданием, малышка незаметно засыпает…

Утром девочка с радостью замечает, что мама на месте, никуда не ушла и не родила, и даже вроде пока не собирается. Ей кажется, что она обязательно заметит, если это начнёт происходить. В фильмах женщины начинают истошно орать, и, наверное, мама тоже закричит, если придёт время. Про себя девочка благодарит Бога, что осталось всего два дня, точнее полтора, и она будет свободна от этой ответственности за мамин живот, которую она добровольно несёт уже вторые сутки.

В этот день Настя много рисует. Вся стена над диваном девочки увешена рисунками собак, и вот еще три новых лежат на столе. Лучше всего у неё выходят профили ретриверов, которых она пока считает пуделями. У каждой собачки прорисованы глазки, губки, улыбочка, у кого-то даже язычок вылез от радости. На шее у них тонкие цепочки, у кого пошире, у кого потоньше и красивее. Много собак, много мыслей.

Настя с мамой идут гулять. Женщина сидит на скамейке, а девочка собирает одуванчики. Она ищет самые крупные, чтобы букетик получился большим и ровненьким. А ведь кто-то умеет плести одуванчиковые веночки на голову, вспоминает она. Вот бы и мне так научиться, мечтает Настенька. Пробует закрутить стебли цветков вокруг букета, но они совсем не держатся и рассыпаются.

После обеда девочка решает написать письмо отцу. Она аккуратно выводит печатные буквы на альбомном листе и сворачивает его, словно папирус. Потом берёт маленький деревянный тубус и помещает внутрь своё письмо. Получается такой секретик. Родители будут долго хранить его именно в таком виде – альбомный лист с корявыми строчками внутри деревянного тубуса. И каждый раз потом девочка будет испытывать смущение, находя его среди старых тетрадок и школьных дневников и разворачивая его. Всего в несколько слов она тогда заключила весь свой страх, все тревоги и одиночество. Она написала:

«приезжай пожалуйста скорее и больше не уезжай».

Отец приехал на следующий день. Мать показала ему письмо от Настюши, тот расчувствовался. Оба восприняли это как признание дочери в любви, а для девочки это был истошный крик и заклятье… Требование ко взрослым, чтоб они были сильными и дали ей свободу не думать о них, не беспокоиться. Но тогда этого никто не понял. А вы бы поняли?

Фото: из интернета

Дети и беспорядок

Сегодня я хочу поговорить о беспорядке. На бытовом уровне это сущая беда для перфекционистов и тревожных личностей, если кто не знает. Беспорядок – это хаос, отсутствие системы в определении места для вещей. Люди, которые терпеть не могут попадать в неудобные ситуации, опаздывать и подводить кого-то, окружают себя порядком, чтоб при нужном случае быстро собраться и не тратить дополнительное время на поиски чего бы то ни было.

Наряду с ними существует другая категория людей, которые легко ориентируются в бардаке. Возможно, их ведёт интуиция или третий глаз, но они быстро находят то, что потеряли. Однако особую зависть у окружающих вызывает способность таких людей не заморачиваться, если вдруг они так и не нашли того, что искали. Эти странные человеки могут спокойно жить и не мучиться в догадках, куда они прошлой осенью дели свои кроссовки. Вместо этого, они молча надевают туфли и идут в магазин за новой парой кед.

Примерно в юности у меня начались заскоки на почве порядка. Необходимость жить на два дома в связи с обучением в другом городе заставляла меня ездить каждую неделю с дорожной сумкой туда - обратно. Я планировала свой гардероб в соответствии с изменениями в погоде и предстоящими событиями. И эти метания из города Т. в город С. тревожили мой разум, потому что в какой-то момент я уже не помнила, где мой белый шарф, черные туфли, красная сумка и прочие, прочие вещи. Не сойти с ума помогла подруга, которая сказала, что с ней происходит то же самое, хотя она живёт уже много лет на одном месте. Мы как-то вместе посмеялись над этой ситуацией, а вскоре нашлись мой шарф и сумка. Тот опыт меня укрепил в мыслях, что у любой вещи должно быть своё место.

С тех пор прошёл вагон времени. У меня есть квартира, вещи в которой живут своей жизнью. Думаю, дело усугубляет наличие детей. Их двое и они делают то, что обычно делают все дети: играют, бегают, достают вещи, книги, бумагу, фломастеры, игрушки и сгребают всё по углам кучами, если их просишь убраться. На кухне всегда крошки на полу. В этой части квартиры наводят хаос не только дети, но и взрослые, а ещё собака, которая не приучена есть над своей миской. На кухне нет чистых чашек и ложек, зато грязных – целая раковина. Это я их туда сгребаю со столешниц, столов и комнат в попытке восстановить систему. А моет их чаще всего Вадим. Но за то я в нашей семье ответственна за прохождение квеста «Найди место для вещи, об которую споткнулась». А начиналось всё очень хорошо.

Когда у меня был один ребёнок, я ходила за ним по пятам и убирала следом всё, что он доставал с полок, во что сначала играл, а потом бросал. Таким образом, к обеду мы были сильно утомлены своей деятельностью. Ребёнок уставал бороться с порядком, а я – его наводить. После тихого часа мы начинали всё сначала. Запретить сыну трогать, ползать, брать я не могла, поэтому процесс уборки стал хроническим. В этом был определённый смысл: к концу дня я имела то, что и в его начале – порядок, а внезапные гости заставали нашу квартиру в идеальном её виде. Это была моя страховка от переживания стыда. Всё изменилось с рождением второго ребёнка.

Я поняла, что пока ты кормишь в одной комнате младшую, ты вообще не ведаешь, что происходит за её пределами. У тебя нет третьего глаза, но есть интуиция, какое-то шестое чувство, подсказывающее, что за стенкой бурлит жизнь. А потом ты видишь, что пять драгоценных минут свободы ребёнок потратил на то, чтоб раскрасить зелёным фломастером жёлтую стену и своё лицо. Ты не успеваешь ходить по пятам за старшим, потому что у тебя есть несмышленый младший и всего два глаза, две руки и две ноги. А еще есть мозг, которому требуется регулярная перезагрузка. И в какой-то момент ты неизбежно выделяешь приоритеты. Становится важным накормить детей, погулять с ними, уложить спать, почитать, поиграть, и чтоб не плакали они, в конце концов. И тогда беспорядок становится фоном и спутником семейной жизни, в которой есть дети. Почти член семьи, почти брат.

Вот сейчас я пишу эти строки, а на журнальном столике накренились стопки журналов и книг. Тут же лежат вещи, которые нужно починить и подлатать, клубок с нитками (чтоб не забыть, что ты любишь и хочешь сегодня вязать крючком), банка с фломастерами, металлическая коробка из-под печенья. Десять лет назад я бы не села за компьютер, не убравшись на столике, а сегодня я не смогу пойти навести порядок, не написав статью. Поэтому я сочувствую тем мамам, которые хвастают на улице, что не могут пойти гулять с ребёнком, пока не помоют посуду. Я слушаю их и представляю, как много бы я потеряла, если бы во главу угла ставила порядок. Сейчас мы убираемся дома раз в неделю, а генералим примерно раз в месяц. Этого хватает, чтобы наши друзья считали нас замечательными хозяевами, и чтобы мы во время наведения порядка имели возможность отыскать потерянные вещи. А как это происходит у вас?

Фото: из интернета

Небо, озеро, коляска

Впервые я побывала в Александрове еще дошкольницей. Бабуля с дедом поехали туда погостить у родственников и взяли меня с собой. Город больше напоминал деревню с её земляными тропинками и улицами, вдоль которых стояли сельские домики, разноцветные, с резьбой по скату крыш и по канту окон. Залюбоваться ими легко, только и успевай головой вертеть по сторонам!

В тот первый раз мы самостоятельно добирались от вокзала до дома прабабушки, где нас ждали. Помню залитую солнцем улицу, раннее утро. Кроме нас, на ней ни души. Нас ведёт единственная в городе асфальтовая дорога, от которой влево и вправо разбегаются зелёные проулочки. Здесь и магазин один на район, и почтовое отделение. Мы поднимаемся на холм. Идти трудно, мне хочется залезть к деду на руки, но он тащит наши сумки. Бабуля несёт авоськи с подарками и продуктами. На её лице спокойная улыбка, которой она, наверное, не замечает. Она будто задумалась, идёт, чуть опустив голову, смотрит куда-то под ноги. На ней платье и туфли, она кажется мне невероятно красивой и загадочной в этом утреннем свете.

Дедуля замыкает наш караван из трёх человек. Чуть согнувшись под тяжестью сумок, он радостно вышагивает, осматривая соскучившимся взглядом родные места. «Лид, смотри, ничего не изменилось…» - говорит он бабуле, а она чуть заметно кивает ему в ответ, подтверждая, что сегодня здесь всё как прежде. Они уехали отсюда работать и жить в Тольятти, когда моя мама была ещё маленькой, а сюда приезжают в гости к родным.

Дорога до дома прабабушки Дуси мне кажется очень длинной, но от нытья меня отвлекают идущие навстречу нам коровы и козы. Перед поворотом на нужную нам улицу открывается сказочный вид с холма на низину с озером, вокруг которого как горох рассыпаны избушки и сараюшки. Наконец мы добираемся до родного бабулиного дома и попадаем в объятья родственников, которых я раньше никогда не видела.

В доме у бабы Дуси уютно и тепло. Здесь стёганые одеяла, пухлые перины, высокие кровати и накрахмаленные простыни. Творог под марлей в алюминиевом ведре, домашние яйца и парное молоко. Меня тут любят и балуют. Дядя Вася сажает меня на шею и катает под мой восторженный визг. Он называет меня Катушкой, дразнится. Мне не нравится сравнение с мотком ниток и я на него иногда обижаюсь за это. Однако я чувствую, что это счастье – быть здесь с ними сейчас.

На веранде этого большого дома спрятаны и уложены в дальние углы игрушки от подросших девочек и мальчиков, детские вещи, мебель. У нас большой род, у одной бабы Дуси родилось пятеро детей, а у них самих ещё по двое-трое ребятишек выросло. Для меня отыскали здесь коляску для кукол и какую-то потрёпанную пластиковую ляльку. Кожаная красно-белая коляска с откидным верхом, как сейчас помню. Я переставала дышать при мысли, что мне придётся с ней скоро расстаться.

Уложив в коляску куколку, я выходила гулять с ней за калитку. Я по-хозяйски управлялась с ней, бороздила луга и тропы. Однажды остановилась посреди улицы и страстно пожелала, глядя на солнце, стать мамой, когда вырасту, и чтоб силы были дотерпеть до того времени. Мне хотелось одним разом съесть всё то, отчего я была так счастлива в тот момент. Небо, дом, бурёнку, коляску, луг, прабабушку, озеро.

И надо же, я будто проглотила то мгновенье, так запомнилось оно мне. И через много лет, став женщиной, я прибавлю к тому желанию много новых, по большей части материальных. Но то, детское чувство счастья пронесу, буду ловить и находить его в вечном: в памяти о бабушке и дедушке, в озере, в небе и детях, в оврагах и лугах, в муже, в работе. А теперь и тут оставлю, чтоб никогда не забыть, и чтоб другие помнили.

Фото: источник http://www.neizvestniy-geniy.ru/cat/design/holst/6997.html

Дачное детство

Близится открытие дачного сезона, которого я жду как никогда. В прошлом году нам посчастливилось обзавестись собственным участком с небольшим домиком, и теперь мы с мужем планируем обживать и облагораживать наше пространство. Моя любовь к природе проявилась ещё в кисельно-молочном возрасте, когда я жила на даче у бабули на Фёдоровских лугах. Именно с этим местом у меня связаны самые ранние и трепетные воспоминания.

Самый яркий момент, всплывающий в памяти, - я поранила ногу, поднимаясь по грубой железной лестнице на второй этаж. Мне кажется, это был самый первый раз, когда я сделала над собой усилие, чтоб не расплакаться, хотя боль была резкой. Металлическая ступенька, такая безразличная и холодная, остро царапнула мою голень, и на моих глазах тут же проявилась мохровая ранка. Я потёрла её ладошкой и продолжила подниматься наверх, чувствуя, как первый острый миг отходит дальше, боль становится тише и совсем теряет голос с каждым моим новым движением. Даже сейчас с воспоминанием ко мне возвращается то физическое ощущение боли.

На втором этаже находилась главная дачная сокровищница – огромный сундук с железной щеколдой. В нём игрушки – старые куклы, машинки, кубики, разная мелочь, которая оказалась ненужной в городской квартире и такой незаменимой на даче, где можно было пускать в тазу с водой кораблики из деревяшек, спичек и листочков. Ещё в одной из маленьких комнатушек второго этажа стоял шкаф, в котором хранились старые бабулины вещи. Мне их можно брать. Я достаю белую лакированную сумку и кладу в неё несколько машинок, которые мне удалось нашарить в сундуке. С этим добром я собралась идти в песочницу, которую соорудил для меня дедуля рядом с дачным домиком. Там тень от фасолевых вьюнов и противные двухвостки.

На даче есть верёвочные качели, закреплённые с одной стороны к сараю, а с другой – к вкопанному столбу. Но я не могу на них сесть, я маленькая. Зову бабулю, звонко и несколько раз. Она готовит щавелевый суп на кухне и, скорее всего, услышит меня не сразу, поэтому я кричу ещё и ещё. Наконец она идёт ко мне по узкой дорожке, выложенной квадратными бетонными плитами, которых почти не вино из-за густой дикой травы, нашедшей жизнь между ними. Бабуля берёт меня на руки и сажает на качели, гладит мои волосы, поправляет цветастую панаму на моей голове.

На раскатах, мои ноги чуть подлетают, а сама я заваливаюсь назад. Откатываясь обратно, я чуть отрываюсь от качелей, и с этого обзора мне хорошо видно, что за забором виднеется озеро. Но пока что мне не разрешают в него заходить, потому что я после болезни. Но есть знание, что это ненадолго, поэтому я особенно не расстраиваюсь. У меня ведь есть качели, песочница, сундук и огород.

Я люблю искать в зарослях нашего участка мяту. Мы с бабулей обрываем несколько листиков с её стеблей и кладём в заварочный чайник, чтобы наш дачный чай получился ароматным. Можно и душицу, её фиолетовые цветки легко найти даже в некошеной траве. Еще мне разрешают есть щавель прямо с грядки. А вот клубнику, крыжовник и смородину я не люблю, и поэтому меня к ним не заманишь даже калачом. Зато когда нальётся соком черноплодная рябина, я влюблюсь в её вкус и буду каждый год ждать её плодов, а потом поглощать их, пока не сведёт скулы от вязкости. И кто бы сомневался, что именно её я посажу одной из первых на своей собственной даче в 30 лет. И совсем не удивительно, что я буду искать для себя дачу, которая будет мне напоминать ту, бабулину, с мятой, душицей и озером.

Детство нулевых годов

Когда нам было по 7, мы вместе с закадычной подругой Янкой прочитали и зазубрили все нецензурные заборные надписи, чтоб при случае не ударить в грязь лицом и выругаться со знанием дела. Но жизнь такой случай долго не предоставляла, поэтому мы матерились между собой. Шёпотом. Конечно же, шёпотом. Потом нам надоело общаться словами из глухих и шипящих звуков, и мы опять стали говорить на человеческом языке. Но заборы на всякий случай перечитывали, поскольку надписи периодически обновлялись благодаря местной шпане.

А однажды мы исследовали двор на предмет бычков и пробовали их докурить без поджига. Не знаю, почему мы ничем не заболели… Окурки мы поднимали с земли и подбирали на лестничных пролётах в подъезде. Было ужасно противно подносить их к губам, но зато очень «по-взрослому».

Еще мы жгли костры посреди двора, и нас никто не останавливал. На месте старого корта, который на тот момент выглядел как большая площадка из щебня, местами ограждённая сломанным забором, мы сооружали кучу из мусора, и кто-то из детей постарше поджигал её. В один из таких вечеров мы до самых сумерек носились по щебню в свете огненных языков. Костёр получился большим и очень горячим. Был конец лета, день становился всё короче, а желание гулять и покорять двор было по-прежнему огромным. Я хорошо помню тот вечер, потому что тогда я впервые потеряла ключ от дома и схлопотала за свою рассеянность от родителей.

Это был мой опыт и моё детство, по-своему колоритное и весёлое. А какое было у вас?

Фото: Михаил Дашевский "Игры во дворе"
Вчера неожиданно стало известно, что Костина учительница ушла в декрет. В прошлую пятницу она с ними попрощалась до понедельника, а потом не вышла на работу. Говорят, что сейчас она на больничном, который должен плавно перетечь в декрет. Ни родители, ни дети не знали, что она ждёт ребёнка, поэтому её уход ударил по всем обухом.

Третьеклассники узнали о том, что у них меняется классный руководитель, от завуча и сразу принялись реветь. Влажный след рыданий тянулся от их кабинета до школьного крыльца и далее сливался в один поток с весенними лужами. Родители встречали горюющих деток и пытались как-то их утешить.

Мой сын сидел заплаканный на заднем сиденье машины, когда Вадим подъехал с ним к садику, где ждали мы их с Люсей. Всхлипывая, Костя доложил мне обстановку и покрылся красными эмоциональными пятнами от усилий справиться с тоской по учителю. Я согласилась с ним, что по такому поводу можно и поплакать. Уже дома я обняла его и тоже заплакала… Немного пострадав, я сказала ему:

- Ты знаешь, всем беременным приходится чем-то жертвовать ради рождения детей…
- ты тоже откуда-то уходила, чтоб родить нас? – любопытствует сердобольная Люся, которая втиснулась в наш клубок объятий с сыном и уже почти плакала, глядя на нас.
- Конечно. Я бросала работу на время.
- А потом возвращалась?
- Да, но уже в другое место.
- Видишь, Кость, и мама уходила… - Люся пытается приободрить брата.
- Да, уходила! Но она психолог!!! А это не такая драматичная работа, как у учителя! – режет правду сын, зарывшись в диванные подушки.

Конечно, со временем он переживёт эту потерю, но пока обижен и ощущает себя брошенным. Почти три года бок о бок с первой учительницей, которая смогла найти к нему и другим ребятам дорожку, увидеть в них личность… За это время они крепко сдружились! Настолько, что она не нашла в себе сил, чтоб открыть свою тайну до того, как наступит расставание. Больно всем, и ей, я думаю, тоже. Надеюсь, наши дети с ней всё-таки увидятся и смогут обнять её снова, чтобы отпустить и пойти дальше.

А моя профессия и впрямь не такая уж драматичная, хотя я тоже немного болею, когда отпускаю своих маленьких клиентов...

Фото: из интернета
Сегодня в моде лидерство. Скромный от природы ребёнок вынужден терпеть насилие со стороны родителей: его просят рассказать стих стоя на табуретке, громко здороваться со старшими, пойти и дать сдачи обидчику и т.д. Мамы и папы читают книги "как вырастить лидера", а школьников записывают на курсы и тренинги по развитию лидерский качеств. В общем, все усилия взрослых направлены на то, чтоб произошло какое-то превращение робкого зайчика в отважного льва. И всё-таки природу не обманешь, да и не стоит этого делать. Достаточно следовать за ребёнком, чтобы увидеть, - он лучше знает, как ему комфортнее жить: в каком темпе, в шуме или тишине, дружить с одним или водиться с целой компанией, носить яркое или не очень.


Я мама детей, которых общество считает "воспитанными". Моей заслуги в этом нет, просто природа одарила их скромностью. Оба моих отпрыска стесняются бросить вызов обществу и раскрепощаются исключительно в родном окружении. Тем не менее, они растут и раскрываются в свободе постепенно, в том числе с оглядкой на то, как это делают другие.

Если детей не осекать по любому поводу, то со временем даже самый застенчивый ребёнок будет проявлять себя, какой он есть, с другими. Лидером станет точно не каждый, но раскрыть свой потенциал сможет всякий. Родителям следует просто доверять своим детям. Саморегуляция и контроль идут на пользу человеку, если он чётко знает, на что способен, и какой реакции от общества можно ожидать на его действия. Другими словами, ребёнок пробует мир на ощупь и контакт и сам выстраивает своё поведение. В противном случае, сдерживание непонятно чего и ради чего приводит к росту тревоги неопределённого генеза в геометрической прогрессии.

Расскажу историю, которую мне и Люсе довелось наблюдать вчера в бассейне. Как правило, после занятий по плаванию дочь идёт греться в джакузи, а я в это время сижу в мягкой зоне и время от времени поглядываю на неё. Сидя в горячей ванне с гейзерами, Люся что-то напевает себе под нос, это заметно по движениям её губ. Но делает она это тихонько и почти неслышно, чтобы не обращать на себя внимания других посетителей фитнес-центра и тех, кто, как и она, сидит в джакузи.

После того, как Люська наплавается и нагреется, мы идём с ней в душевую. Там, расторможенная шумом льющейся воды она прибавляет звука своей песне. В душевой кроме нас нет никого, и Люся использует эту возможность, чтобы в голос спеть про Барбоса. Кафельная акустика обеспечивает резонанс мелодии, которую не могут сдержать мощные струи воды. Я молча мылю дочери голову и иногда зажмуриваюсь от звукового давления.
- Люся, чуть тише… Это очень громко, у меня в ушах звенит уже… - прошу её.
- У тебя голова болит? - интересуется она у меня.
- Пока нет. Но мне кажется, что может заболеть, если так будет продолжаться
Она не прекращает петь, но делает это уже гораздо спокойнее. Я заслушиваюсь тем, как красиво дочка интонирует голосом, выделяет переливы и игру звуков, словно шёлковой лентой рисует в воздухе петли и спиральки. Затем я кутаю в полотенце чистую Люську и мы идём в раздевалку.

Вооружившись феном, я приступаю к сушке её кудряшек. Людмила не выносит искушения зеркалом размером в её рост и начинает упражняться в мимике: брови скачут к переносице и обратно, рот растягивается и совсем исчезает в гримасе, язык изворачивается, словно уж, и никак не может найти себе места на её лице. Так продолжается некоторое время, пока не устанут лицевые мышцы Люськи.

Набаловавшись с отражением, дочь затягивает новую песню. Мощный огромный фен, к счастью других переодевающихся дам, разбивает Люськины звуковые волны, поэтому её почти не слышно. Она старается и не щадит связки, использует тот редкий момент, когда можно испытать силу своего горла и никого не оглушить.

Убедившись, что голова дочери сухая, я выключаю фен, что неминуемо заставляет мою девочку убавить звук и даже перейти на режим колыбельной. Под её тихое мелодичное пение мы продолжаем собираться и делаем это последними, потому что Люся не торопясь одевается, а потом просит заплести её. И буквально вчера, когда дело дошло до надевания верхней одежды, в раздевалку зашла девочка-мулатка, на вид ровесница моей дочери. Темнокожая красивая девочка с ходу запевает Джингл Беллз и совсем не обращает на нас внимания. Происходящее мне напоминает картинку из книги с текстом песни «Чунга-Чанга», поэтому я широко улыбаюсь.

На припеве девочка в разы прибавляет громкости, и мы с Люсей замираем. Натянув до колен штаны, моя дочь впадает в ступор и бросает это занятие. Она не отрывает взгляда от девочки-мулатки и даже открыла рот, обескураженная энергией и раскрепощённостью темнокожей принцессы. Потом она поворачивается ко мне и делает большие глаза, чтоб я поняла, до чего она поражена. Вскидывая пушистые брови, Люська даёт понять, что пребывает в неописуемом восторге, а потом движением глаз в сторону мулатки как бы говорит: «Поняла, как надо?! А ты – потише, потише…»

Что сказать? Мне почему-то кажется, что Люся скоро перестанет скромничать и тоже запоёт в голос на людях: в джакузи, на ресепшн, в раздевалке, и кончится моя репутация мамы «воспитанных" детей…:)


Фото: из интернета

Profile

Екатерина Калинина
femme_ekka
femme_ekka

Latest Month

May 2017
S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Taichi Kaminogoya